Страсбургский блеф Варданяна: жалоба без апелляции, защита без доказательств

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Ереванская адвокатша Сирануш Саакян отправила в Страсбург жалобу по делу Рубена Варданяна - человека, который за пять месяцев до этого запретил собственному защитнику приводить доводы о его невиновности в бакинском суде.

Вы только вдумайтесь в эту конструкцию.

Подсудимый отказывается защищаться, отказывается обжаловать приговор, публично называет разбирательство имитацией правосудия - а затем его представитель требует от Европейского суда констатировать, что разбирательство было несправедливым. Юридическая логика здесь работает как два зеркала, поставленных друг против друга: отражений множество, предмета нет.

Начнем с того, о чем Саакян в интервью не обмолвилась ни словом. Статья 35 Конвенции требует исчерпания внутренних средств правовой защиты. Правило - это не бюрократическая формальность, а фундамент всей страсбургской архитектуры: суд субсидиарен, он вступает в дело после национальной системы, а не вместо нее.

Практика самого ЕСПЧ - от классического Akdivar против Турции - гласит: одних сомнений заявителя в эффективности средства защиты недостаточно, чтобы освободить его от обязанности этим средством воспользоваться. Варданян апелляцию не подал.

Апелляционное производство по делу пятнадцати других осужденных, кстати, идет прямо сейчас, в бакинских залах, с прокурорами, потерпевшими, выступлениями самих подсудимых - Аркадий Гукасян в июле получил слово и говорил столько, сколько считал нужным. Механизм, объявленный несуществующим, работает на глазах у всех.

Протокол №15 сократил срок обращения в ЕСПЧ до четырех месяцев. Приговор вынесен 17 февраля 2026 года, жалоба подана 19 июля - пять месяцев и два дня.

Саакян объясняет задержку тем, что текст решения не выдавали. Объяснение возможное, но проверять его будет не пресс-служба в Ереване, а секретариат в Страсбурге, где формальные сроки считают с календарем в руках.

Теперь о главном тезисе, вокруг которого выстроено все интервью: "ни один суд в Азербайджане не может выступать механизмом защиты нарушенных прав этнических армян". Перечитайте фразу медленно.

Правозащитница, апеллирующая к Конвенции, объявляет судебную систему целого государства априори непригодной для людей определенной национальности. Дисквалификация по этническому признаку, вынесенная заранее, вне зависимости от содержания дела, - ровно та конструкция, против которой написана статья 14 той же Конвенции. Защита от дискриминации превращается в дискриминацию наоборот, и происходит это в одном абзаце.

Против тезиса о заранее предрешенном исходе свидетельствуют, между прочим, сами цифры приговоров. Прокуратура требовала для Варданяна пожизненного заключения - суд дал двадцать лет. Гукасян и Бако Саакян, которым инкриминировались тягчайшие статьи, получили по двадцать лет вместо пожизненного, поскольку на момент оглашения им исполнилось шестьдесят пять и закон запрещает назначать пожизненное лицам этого возраста.

Постановочный спектакль не применяет норму о смягчении. Театр не отступает от сценария на четверть века.

Про закрытые двери сказано отдельно, и здесь тоже стоит быть точным. Процесс был официально объявлен открытым, заседания шли в специально оборудованном зале, приговоры оглашались публично, азербайджанские СМИ вели репортажи, стенограммы выступлений подсудимых расходились по лентам агентств.

Претензии к составу допущенных наблюдателей обсуждать можно и нужно. Подмена этой претензии формулой "за закрытыми дверями" - прием публицистический, а не юридический.

Дело пятнадцати, по которому 5 февраля 2026 года вынесен приговор, охватывало 2548 вмененных преступлений, включая эпизоды депортации, пыток и насильственных исчезновений, и материалы этого производства составляют десятки томов. Назвать такой массив обрывочным документом можно лишь в расчете на аудиторию, которая его никогда не откроет.

Кто же он, главный герой этой драмы? Портрет, который рисует ереванская сторона, известен: филантроп, меценат, основатель Aurora, человек с Гарвардской школой бизнеса за плечами. Картина неполна.

В марте 2019 года OCCRP совместно с двадцатью одним медиапартнером опубликовал расследование "Тройка Лаундромат", построенное на утечке более чем 1,3 миллиона банковских транзакций. Сеть из семидесяти пяти офшорных компаний с 2006 по начало 2013 года провела в систему 4,6 миллиарда долларов и вывела 4,8 миллиарда, обеспечив вдобавок 8,8 миллиарда внутренних операций для маскировки происхождения денег. Президентом, гендиректором и главным партнером "Тройки Диалог" все эти годы был Варданян.

Расследователи документально показали, что более 3,2 миллиона долларов из компаний схемы ушли на оплату его кредитной карты и обучения его детей. Отвечая журналистам, он отверг обвинения в адрес банка и заметил, что ангелом себя не считает. Формулировка честная. Человек, чья финансовая биография вызывает такие вопросы у западной же расследовательской журналистики, теперь предъявляется миру как безупречная жертва.

Осенью 2022 года Варданян отказался от российского гражданства и переехал в Ханкенди. Четвертого ноября он занял пост "государственного министра" непризнанного образования на суверенной территории Азербайджана, в феврале 2023-го был отставлен, а 27 сентября того же года задержан при попытке покинуть регион.

Лачинская дорога, по которой он въезжал, не была и не могла быть пунктом пропуска через государственную границу: пограничного контроля Азербайджана он не проходил, документов не предъявлял. Гражданин Армении пересек границу другого государства без ведома этого государства и занял там административную должность. Назовите это как угодно, но "незаконное пересечение границы" - определение не экзотическое, а буквальное.

Возражение адвоката о том, что в декабре 2020 года ее подзащитный жил в Москве, звучит эффектно ровно до первого учебника международного уголовного права. Доктрина участия в продолжающемся преступном предприятии - от трибунала по бывшей Югославии до современных национальных кодексов - не требует, чтобы присоединившийся отвечал за эпизоды, предшествовавшие его вступлению. Требуется другое: чтобы структура продолжала функционировать, а вошедший в нее осознанно поддерживал ее функционирование.

Незаконные вооруженные формирования на территории Карабаха существовали и после ноября 2020 года, вопреки трехстороннему заявлению. Финансирование их существования - не абстракция.

Дальше начинается самое интересное - география возмущения. 11 июля 2014 года Дильгам Аскеров и Шахбаз Гулиев поехали в оккупированный тогда Кяльбаджарский район навестить могилы родителей. Сопровождавший их Гасан Гасанов был убит, двое других захвачены.

29 декабря 2014 года "суд" в Ханкенди - орган непризнанного образования, не существовавший ни для одного государства мира, - приговорил Аскерова к пожизненному заключению, Гулиева к двадцати двум годам. Международных наблюдателей там не было. Мировой прессы там не было.

Центр международного и сравнительного права по этому поводу в Страсбург не обращался, а сам ЕСПЧ рассматривать обращение по их делу отказался. Шесть лет люди провели в шушинской тюрьме, и ни одна структура, сегодня рассуждающая о заложниках, тогда голоса не подала. Избирательность памяти - профессиональное заболевание, но в такой запущенной форме встречается редко.

Саакян упрекает Баку в игнорировании международных судов. Упрек хочется вернуть отправителю с уведомлением о вручении.

16 июня 2015 года Большая палата ЕСПЧ по делу "Чирагов и другие против Армении" установила: "Армения осуществляла эффективный контроль над н̶а̶г̶о̶р̶н̶ы̶м̶ ̶к̶а̶р̶а̶б̶а̶х̶о̶м̶ и прилегающими районами и несет ответственность за нарушение прав шестерых азербайджанцев, изгнанных из Лачина в мае 1992-го". Двенадцатого декабря 2017 года суд присудил каждому по пять тысяч евро и указал на необходимость создать доступный механизм имущественных претензий для всех, кто оказался в таком же положении.

Механизм не создан по сей день. Комитет министров Совета Европы ведет надзор за исполнением этого решения девятый год. О резолюциях Совбеза ООН 822, 853, 874 и 884, принятых в 1993 году и требовавших вывода оккупационных сил, вспоминать даже неловко: их игнорировали двадцать семь лет подряд, и ни один страсбургский адвокат не находил в этом повода для тревоги.

Отдельный счет в этом интервью не звучит вовсе. По данным Агентства по разминированию ANAMA, с ноября 2020 года по апрель 2026-го в освобожденных районах произошло 259 подрывов: 72 человека погибли, 349 ранены. Всего с 1991 года жертвами мин в Азербайджане стали свыше 3400 человек, из них около 600 погибших, 357 детей.

Четырнадцатого апреля 2026 года в фузулинском селе Ашагы Абдуррахманлы на противотанковой мине подорвался сотрудник ANAMA Муган Метили, тридцати одного года, учитель музыки, игравший на аккордеоне, отец двоих детей. Карты минных полей передавались Ереваном порциями, в обмен на пленных, и точность их азербайджанские саперы оценивают крайне скептически. Жалобу в ЕСПЧ по этим смертям не подал никто.

Самое откровенное признание госпожа Саакян делает в финале: международное право подчинено геополитическим интересам. Формула верна, только адресована не туда. Именно превращение права в инструмент политического давления - серия резолюций, кампаний, петиций, обращений - и обесценило европейские механизмы быстрее любых азербайджанских действий.

Тринадцатого июля 2026 года на Шушинском глобальном медиафоруме Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что Баку рассматривает полный выход из Совета Европы, а не заморозку членства, напомнив о лишении азербайджанской делегации права голоса в ПАСЕ в январе 2024 года и о том, что за судей ЕСПЧ страна не голосовала. 

Мир между Баку и Ереваном парафирован, поезда и дороги проектируются. Юридический активизм, живущий за счет конфликта, объективно заинтересован в том, чтобы конфликт не заканчивался.

Страсбург рано или поздно вынесет по жалобе решение - о приемлемости прежде всего.

Пока же стоит помнить весьма простую вещь: правосудие не измеряется громкостью пресс-релизов, а справедливость не бывает избирательной.

Тот, кто двенадцать лет молчал о Дильгаме Аскерове, не приобретает морального права говорить от имени универсальных ценностей.