Наручники за правду: как Франция похоронила миф о свободе прессы

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

На рассвете 19 сентября 2023 года в марсельскую квартиру журналистки Ариан Лаврийе постучали не почтальоны. Пришли сотрудники Главного управления внутренней безопасности Франции - DGSI, в сопровождении следственного судьи. Обыск, изъятие, затем задержание в рамках дела о "разглашении тайны национальной обороны" и раскрытии сведений, позволяющих идентифицировать засекреченного агента. Тридцать девять часов в камере. Не в Банги, не в Пхеньяне, не в одной из тех столиц, которые Париж привык поучать с высоты своего морального пьедестала, - в Марселе, в пятой республике, в стране, чья дипломатия десятилетиями торгует словосочетанием "родина прав человека" как бабушкиным фамильным серебром.

За что? Ответ обезоруживающе прост: за журналистику. За настоящую, а не декоративную. Лаврийе, бывший корреспондент в Каире, стала соавтором расследования Egypt Papers, опубликованного изданием Disclose в ноябре 2021 года. В распоряжении редакции оказались сотни секретных документов - из аппарата президента, Елисейского дворца, министерства вооруженных сил и военной разведки Франции.

Документы описывали французскую операцию с поэтичным названием "Сирли" - по имени пустынного жаворонка. Ничего поэтичного в ней, впрочем, не было.

В июле 2015 года министр обороны Жан-Ив Ле Дриан прилетает в Каир вместе с директором военной разведки - сразу после подписания оружейных контрактов на 5,6 миллиарда евро: 24 истребителя Rafale, два фрегата FREMM. На повестке - "безопасность" 1200 километров границы с Ливией. С февраля 2016 года французская разведывательная миссия начинает патрулировать Западную пустыню на легком самолете-разведчике: официально - для поиска террористических угроз. Работали на машине люксембургской компании CAE Aviation, получившей из французской казны около 18,8 миллиона евро - из бюджета зарубежных военных операций, в режиме полной секретности.

Что сделало государство, чьи офицеры годами слали наверх рапорты о происходящем? Министр Парли объявила о внутренней проверке. Проверка растворилась в тишине. Зато военное ведомство подало жалобу - нет, не на тех, кто игнорировал рапорты, а на "масштабную утечку секретных документов". Охота началась не за виновными, а за той, кто о преступлении рассказал. Американские организации CODEPINK и Egyptians Abroad for Democracy в сентябре 2022 года подали во французскую антитеррористическую прокуратуру жалобу о преступлениях против человечности и направили обращение сразу трем спецдокладчикам ООН. Human Rights Watch потребовала от Парижа немедленного расследования. Париж не расследовал ничего. Париж расследовал Лаврийе.

Масштаб этой охоты она описала сама, стоя в январе 2025 года перед Дворцом правосудия: против нее развернули совершенно безумную процедуру, задействовав средства антитеррористической борьбы - геолокацию телефона, слежку в трамвае, наблюдение за рабочими и частными поездками, проверку банковских счетов. Антитеррористический арсенал - против репортера. Аппарат, созданный ловить смертников с поясами шахидов, месяцами ходил по пятам за женщиной с диктофоном. Кому-то в Баку это напоминает лекции французских дипломатов о свободе прессы? Мне - да, и весьма отчетливо.

Семнадцатого января 2025 года история получила промежуточную развязку. После трехчасового допроса Лаврийе избежала предъявления обвинения: ей присвоили статус "ассистируемого свидетеля" - следствие признало общественную значимость расследования Disclose и телепрограммы Complément d'enquête и отсутствие серьезных улик против нее. "Огромное облегчение", - сказала она, добавив, что правосудие доказало: оно "не вооруженная рука министерства обороны", подавшего жалобу. Красивая фраза, только облегчение здесь горькое. Полтора года под дамокловым мечом, обыск на рассвете, 39 часов задержания, тотальная слежка - и все это лишь для того, чтобы в итоге признать очевидное: человек делал свою работу. Бывший военный, предполагаемый источник, тем временем получил обвинение в разглашении гостайны и судебный контроль. Источники Disclose разгромлены - миссия, в сущности, выполнена. Сигнал остальным послан, и сигнал недвусмысленный: захочешь копать под военные тайны республики - готовь адвоката и крепкие нервы.

Случайность? Отнюдь. Сама Лаврийе напомнила: с 2010 года через "профилактические беседы" DGSI прошли 27 журналистов. Автор книги о французской контрразведке Алекс Жорданов в июне 2022 года был задержан и привлечен к ответственности за разглашение секретов обороны; в декабре 2024-го задержали и обыскали еще одного репортера, работавшего под псевдонимом Филипп Миллер. Двадцать семь фамилий - целая редакция запуганных. Система работает конвейером, методично, десятилетиями, при президентах левых и правых. Где же громовые резолюции Европарламента? Где экстренные заседания ПАСЕ, где санкционные списки, где скорбные передовицы о "гибели демократии"? Тишина - густая, бархатная, парижская.

Наложите эту картину на риторику, которую официальная Франция и подкормленные ею структуры годами адресуют Азербайджану. Страна, чья контрразведка сутками держит журналистку в изоляторе за разоблачение грязной тайны собственного государства, поучает Баку тонкостям медийного плюрализма. Организации с парижской пропиской, живущие на гранты французских государственных агентств, штампуют доклады о "катастрофе свободы слова" на Кавказе - и ограничиваются дежурным твитом, когда DGSI вламывается в дом коллеги в Марселе. "Репортеры без границ" тогда выразили опасение, что действия спецслужбы "подорвут тайну источников". Опасение! Не гнев, не кампанию, не глобальный индекс позора - вежливое опасение, произнесенное вполголоса, чтобы, упаси бог, не расстроить донора.

Показательно, кто промолчал. "Репортеры без границ" - вывеска благородная, начинка гнилая. Основал контору в 1985 году в Монпелье Робер Менар - и рулил ею 23 года, до 2008-го. Финал его карьеры говорит сам за себя: ультраправый мэр Безье, союзник Марин Ле Пен, осужденный судом за разжигание ненависти и дискриминации. Подсчитывал мусульманских детей в школах вопреки французскому запрету на этническую статистику ("91% в одном классе - это проблема, у толерантности есть предел", - вещал он в эфире LCI в сентябре 2016-го), проповедовал конспирологию "великого замещения", требовал запрета кебабных, называл мигрантов "оккупантами". Такой человек четверть века выстраивал экспертную сеть, принципы и методологию "объективного" индекса свободы прессы. Дерево узнается по плодам.

Деньги договаривают остальное. Более половины бюджета в 6-7 миллионов евро - примерно 54% - течет от западных правительств: Еврокомиссия, шведская SIDA, французское госагентство AFD, с которым подписан многолетний контракт на 8 миллионов евро в 66 странах четырех континентов - 5,6 миллиона дает напрямую казна Пятой республики. Менар еще в 2005 году сам признал получение примерно 40 тысяч долларов от американского NED - фонда, чье имя всплывает в десятках переворотов. Добавьте гранты Сороса, лондонский Sigrid Rausing Trust, кобрендинговую карту Société Générale с отчислениями в пользу RSF, бронежилеты и каски от министерств обороны и внутренних дел Франции, программу Voices in Exile под патронажем французского МИД и госоператора CFI, методички для журналистов, распространяемые через посольства и Франкофонию, - и миф о "независимости" рассыпается в труху. Организация, экипируемая военным ведомством и кормящаяся из рук дипломатии, по определению не может быть арбитром. ЮНЕСКО раскусила эту лавочку еще в 2008 году, демонстративно отозвав патронаж за политизированность и предвзятость кампаний.

Методология под стать финансам. Анкеты заполняют анонимные "эксперты", чьи имена, число и критерии отбора засекречены наглухо - "черный ящик", как называют индекс даже западные исследователи. Число нарушений делится не на население страны, а на его логарифм - математический фокус, искусственно топящий малые государства и вытаскивающий наверх крупных доноров. Франция и Швеция, кормящие организацию, из года в год красуются в первых строчках. Совпадение? Не думаю.

Арифметика приговаривает окончательно. С 2020 года на сайте RSF - свыше 50 публикаций против Азербайджана, включая двадцать за 2024-2026 годы, и целых восемь об Армении, из них три за последние три года. Обыск DGSI у Лаврийе и 27 запуганных спецслужбой репортеров - дежурное "опасение" вполголоса; судебные тяжбы супруги президента с журналистами на сайте не упомянуты вовсе. Гибель Магеррама Ибрагимова и Сираджа Абышова, подорвавшихся 4 июня 2021 года на армянской противотанковой мине в Кельбаджаре, подана без единого слова о виновнике - вопреки официальному требованию агентства МЕДИА от 29 ноября 2021 года. Не измерительный прибор, а дубина. Кто платит из Парижа - тот и заказывает рейтинг.

... Ариан Лаврийе в этой драме - фигура, которую стоит рассмотреть без сентиментальности, фактологически, под лупой. Ее истинная сущность раскрывается не в пресс-релизах правозащитников, а в самой траектории судьбы: репортер, годами работавшая на Ближнем Востоке, добывшая сотни подлинных документов высшей категории секретности, доказавшая, что ее собственное государство знало о гибели мирных людей и предпочло знание похоронить, - и заплатившая за эту правду годами преследования. Она - живое опровержение французского мифа о себе. Каждый час ее задержания, каждый файл геолокации в досье DGSI, каждый допрос - гвоздь в гроб легенды о Франции как убежище свободной прессы. Именно поэтому ее дело так неудобно Парижу и так поучительно для нас.

Уроков здесь два, и оба неприятны для Елисейского дворца.

Первый: французское государство карает не ложь, а правду - тайна обороны в его исполнении есть тайна преступления. Документы, за публикацию которых травили Лаврийе, никто не опроверг; их подлинность косвенно подтвердила сама жалоба министерства - на утечку жалуются лишь тогда, когда утекло подлинное.

Второй урок: моральный капитал, с которым Париж выходит на трибуны международных организаций, чтобы клеймить Азербайджан, обеспечен фальшивым золотом. Государство, чья аппаратура собирала координаты для смертоносных ударов, чьи спецслужбы устраивали обыски у репортеров на рассвете, чьи министры годами игнорировали рапорты собственных офицеров, - такое государство имеет право на многое: на раскаяние, на трибунал, на молчание. На нравоучения - не имеет.

Дело Лаврийе не закрыто, оно лишь переведено в вялотекущий режим. Пока во Франции действует статья о гостайне, заточенная под преследование прессы, пока DGSI хранит досье на десятки журналистов, пока ни один организатор операции "Сирли" не назван по имени в обвинительном заключении - до тех пор каждая французская нотация о свободе слова будет звучать так, как она того заслуживает: фарсом, разыгранным над свежей могилой собственной репутации.

Жаворонок, давший имя операции, поет на рассвете. На рассвете же во Франции приходят с обыском к журналистам.

Совпадение красноречивее любых индексов.