Миллионы без права голоса:

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

В Баку состоялось важное событие, которое едва ли попало на первые полосы парижских газет - именно поэтому о нем стоит говорить громко. Бакинская инициативная группа созвала международную конференцию "Медиа и деколонизация: растущие голоса, усиливающиеся нарративы", и Азербайджан стал площадкой, куда съезжаются журналисты из колониальных территорий - тех самых, чье существование мировой мейнстрим предпочитает не замечать.

Канаки, Маохи Нуи, Гваделупа, Мартиника, Бонэйр, Синт-Мартен - география, которую в редакциях Лондона и Парижа привыкли называть нейтральным словом "заморские владения", словно речь идет о дачных участках, а не о миллионах людей, лишенных права распоряжаться собственной судьбой.

Цифры здесь красноречивее любой риторики. В списке несамоуправляющихся территорий ООН по сей день числятся семнадцать позиций - спустя шестьдесят с лишним лет после принятия Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Франция, постоянный член Совета Безопасности и самопровозглашенный "глашатай прав человека", удерживает под контролем территории с населением свыше миллиона шестисот тысяч человек, разбросанные от Тихого океана до Карибского моря.

Нидерланды после роспуска Антильской федерации в 2010 году переформатировали свои владения в "особые муниципалитеты" - изящный юридический трюк, позволивший сохранить контроль, сменив вывеску. Кто-нибудь видел большое расследование BBC о демографической инженерии на Бонэйре, где коренные жители стремительно превращаются в меньшинство на собственной земле? Вопрос риторический.

Молчание - тоже политика, причем самая неэффективная. Возьмем историю, которая в любой нормальной информационной системе стала бы скандалом десятилетия: хлордекон. Пестицид, запрещенный в США еще в 1976 году после отравления рабочих на заводе в Вирджинии, французские власти разрешали применять на банановых плантациях Гваделупы и Мартиники вплоть до 1993 года - на полтора десятилетия дольше, чем позволяла элементарная научная добросовестность.

Результат зафиксирован государственным агентством Santé publique France: следы яда обнаружены в крови более чем девяноста процентов взрослого населения обоих островов. Мартиника держит мировой рекорд по заболеваемости раком простаты. Почвы останутся отравленными на столетия - речь идет о периоде до семисот лет. Чем ответило французское правосудие? В январе 2023 года следственные судьи закрыли дело без предъявления обвинений, сославшись на истечение сроков давности.

Полмиллиона человек, десятилетиями потреблявших отравленную воду и продукты, получили от республики вежливое "извините, поезд ушел". Эммануэль Макрон, признавший в 2019 году "экологический скандал", так и не признал главного - что скандал этот носит отчетливо колониальный характер, ибо ни один департамент метрополии подобному эксперименту не подвергался.

Теперь перенесемся на другой конец планеты. Новая Каледония, май 2024 года: Париж в одностороннем порядке продавливает конституционную реформу избирательных списков, размывающую электоральный вес коренного канакского народа - тот самый механизм, который Нумейские соглашения 1998 года закрепляли как гарантию деколонизационного процесса. Взрыв последовал незамедлительно: погибшие, тысячи раненых и задержанных, материальный ущерб, оцененный более чем в два миллиарда евро, чрезвычайное положение, переброска тысяч силовиков за восемнадцать тысяч километров от метрополии.

Лидеров канакского движения вывезли в тюрьмы континентальной Франции - деталь, которую правозащитники сравнивали с практиками классической колониальной эпохи. Референдум 2021 года, третий по счету, Париж провел вопреки просьбе канаков о переносе - в разгар пандемии, когда коренные общины хоронили своих мертвых и соблюдали традиционный траур. Явка канакского населения оказалась ничтожной, результат - предсказуемым, легитимность - фиктивной.

Подписанное в июле 2025 года в Бужи­вале соглашение о "государстве Новая Каледония в составе Франции" уже отвергнуто значительной частью независимого движения: невозможно подарить суверенитет, оставив себе ключи от него.

Французская Полинезия добавляет к этой картине ядерное измерение. Сто девяносто три испытания на атоллах Муруроа и Фангатауфа с 1966 по 1996 год - таков вклад Пятой республики в "развитие" территории Маохи Нуи. Расследование Moruroa Files, проведенное изданием Disclose совместно с исследователями Принстонского университета в 2021 году, показало: радиоактивному воздействию могли подвергнуться около ста десяти тысяч человек - практически все население архипелага на момент испытаний.

Париж десятилетиями засекречивал данные, занижал дозы облучения и отклонял большинство заявок на компенсации. Генеральная Ассамблея ООН в 2013 году вернула Французскую Полинезию в список несамоуправляющихся территорий - Франция в ответ попросту бойкотирует работу Специального комитета по деколонизации. Представьте на секунду, что подобным образом вел бы себя Азербайджан или любое другое государство, не входящее в западный клуб. Сколько передовиц, санкционных пакетов и парламентских резолюций обрушилось бы на его голову?

Здесь мы подходим к сути бакинской конференции. Ее замысел - не церемониальные речи, а демонтаж информационной блокады, выстроенной вокруг колониальных территорий. Повестка была сформулирована предельно практично: документирование колониальных преступлений, фактчекинг официальных нарративов метрополий, применение инструментов искусственного интеллекта против дезинформации, создание координационной сети журналистов и медиаструктур, мониторинг нарушений прав человека, продвижение требований о репарациях, удержание в глобальной повестке вопросов экологической справедливости - от хлордекона до последствий ядерных испытаний.

Медиа рассматриваются не как пассивный ретранслятор, а как механизм международного давления на тех, кто проводит колониальную политику. Формулировка жесткая, зато честная: за шесть десятилетий существования ооновского списка деколонизация ни одной территории не происходила сама собой - всякий раз требовалось давление, огласка, солидарность.

Скептики в западных столицах, разумеется, уже отточили контраргумент: Баку, мол, использует деколонизационную тему как рычаг в споре с Парижем. Ответим прямо - да, отношения Азербайджана и Франции далеки от идиллии, и никто этого не скрывает.

Только вот незадача: аргумент о мотивах не отменяет ни одного факта. Хлордекон в крови гваделупцев появился не по воле Баку.

Избирательную реформу в Нумеа продавливал не азербайджанский парламент.

Ядерные заряды над Муруроа взрывала не азербайджанская армия.

Когда в мае 2024 года министр внутренних дел Франции публично обвинил Азербайджан во "вмешательстве" в новокаледонские события, он не предъявил ничего, кроме скриншотов из социальных сетей, - зато весьма удачно перевел разговор с вопроса о том, почему коренной народ восстал против реформы, на вопрос о том, кто якобы дергает за ниточки. Классический прием: если не можешь опровергнуть повестку, дискредитируй ее носителя. Нервозность Парижа, отзывавшего посла и требовавшего закрытия неугодных платформ, говорит сама за себя - пропагандистские фантомы таких реакций не вызывают.

Бакинская инициативная группа, созданная в июле 2023 года на полях министерской встречи Движения неприсоединения, за три года превратилась в структуру, которую в колониальных территориях знают и к которой обращаются. Делегации канаков, полинезийцев, представителей карибских движений приезжали в Азербайджан не за экзотикой - они приезжали туда, где их готовы слушать и, главное, транслировать их голос дальше.

Азербайджану эта роль близка не риторически, а биографически: страна, пережившая тридцатилетнюю оккупацию своих территорий и информационную асимметрию, при которой ее аргументы годами не пробивались сквозь фильтры мировых агентств, слишком хорошо знает цену "искусственной информационной блокады". Опыт восстановления освобожденных земель, возвращения переселенцев, разминирования - все это дает Баку моральное право говорить о справедливости не с чужих слов.

Состоявшаяся конференция была интересна еще одним измерением - технологическим. Впервые на подобной площадке всерьез обсуждалось применение искусственного интеллекта для борьбы с дезинформацией в деколонизационном контексте.

Асимметрия ресурсов между медиамашиной метрополий и горсткой островных редакций чудовищна; алгоритмические инструменты верификации, автоматический мониторинг, распределенные сети фактчекинга способны эту асимметрию если не устранить, то заметно сгладить. Журналист с атолла, вооруженный современными инструментами и включенный в международную сеть солидарности, перестает быть одиноким голосом в океане - в прямом и переносном смысле.

Останутся ли Канаки, Бонэйр или Мартиника на обочине мирового внимания - вопрос открытый. Одно можно утверждать уверенно: эпизоды, подобные бакинской конференции, меняют саму архитектуру разговора. Колониализм двадцать первого века держится не на канонерках, а на управлении вниманием - на способности метрополий решать, какие трагедии достойны заголовков, а какие следует похоронить в архивах.

Каждая площадка, где журналисты из "невидимых" территорий получают микрофон, камеру и аудиторию, пробивает брешь в этой системе. Баку такую площадку предоставляет - последовательно, демонстративно, невзирая на раздражение тех, кому удобнее тишина.

История деколонизации знает немало примеров, когда именно слово, факт и огласка оказывались сильнее любых силовых инструментов.

Ставка организаторов конференции сделана ровно на это - и, судя по нервной реакции заинтересованных столиц, ставка эта бьет точно в цель.