https://news.day.az/society/60028.html
Путешествие во Францию от Алекпера Алиева - Часть первая
«Для человека, грезившего Парижем на протяжении всей жизни, этот город отождествляется с вратами рая».
Банин
«Парижские дни»
Сказать, что я всю жизнь грезил Парижем, будет преувеличением, но сказать, что я неохотно совершил путешествие в этот город, было бы неискренне с моей стороны. Как уже понял уважаемый читатель, я не руководствовался принципом "увидеть Париж и умереть".
А что касается эпиграфа, который я выставил в начале дневника, эта фраза из книги нашей соотечественницы, азербайджанской эмигрантки Ум-уль-Бану (Банин), которую я начал читать, как только поудобнее расположился в кресле борта самолета, увозившего нас в такую далекую и в то же время близкую Европу.
На родине Бальзака, Дюма, Селина, Сартра и многих других гениев, благодаря которым формировалось мое мировоззрение, я оказался по приглашению Фестиваля "Восток-Запад" (Франция) и при поддержке Министерства Молодежи и Спорта Азербайджана, за что премного благодарен им.
Наверняка, каждого кто оказывается в столице Франции, переполняют противоречивые чувства, и появляется озадаченность, от непонимания "с чего же следует начать изучать этот огромный город?" И я не стал исключением. Как только нога моя ступила на парижскую землю, мне пришлось долго думать "так куда же мне идти?".
Может начать с памятника архитектуры, дворца французских королей, и одного из самых известных музеев мира - Лувра? "Неплохо было бы первым делом увидеть музей, в котором собрана богатейшая коллекция разнообразных экспонатов со всего мира", подумал я. Ведь я только недавно узнал, что в 1682-ом году Лувр пришел в состояние упадка и ему грозило снесение в 1750 году! Так же, дико хотелось посмотреть на знаменитую стеклянную пирамиду китайского архитектора Йох Минг Пи, во дворе музея.
А может начать с Собора Парижской Богоматери, который строился почти двести лет? Как ни как, все мы выросли на бессмертном произведении Гюго. Мне очень хотелось почувствовать близость духа Эсмеральды и Квазимодо, в прохладных стенах это величественного храма (кстати, будучи в Париже я узнал, что в те годы, когда Виктор Гюго писал свой знаменитый роман, храму уже угрожало полное разрушение). Еще я знал, о том, что в Соборе хранится одна из великих реликвий христианства - Терновый венец Иисуса Христа. "Удастся ли увидеть этот венец или его прячут за семью замками?" почему-то подумал я.
Или сначала увидеть Триумфальную арку, жемчужину Елисейских полей? Ведь ее не суждено было увидеть даже самому Наполеону, не дожившему до окончания строительства монумента. Хотя как долго ждал он этого дня! (Наверное, Наполеон перевернулся бы в гробу, узнай он, что личный секретарь знаменитой Эдит Пиаф, станет готовить яичницу на Мемориальном огне под Триумфальной аркой).
Не стану утомлять читателя, ибо я размышлял долго, зачастую возвращаясь к одному и тому же. И, в конце концов, додумался до банальной истины: "я не первый и не последний кто посетил этот город. По этому мне ничего не остается, как отдать дань моде, и начать свое похождение по Парижу с Эйфелевой башни; предпочитая эту металлическую конструкцию всему тому, что было перечислено мною: истории, искусству, культуре, архитектуре и т.д." Что правда то правда: ни легендарный Собор Парижской Богоматери, блестяще описанный Виктором Гюго, ни Дом Инвалидов, бережно хранящий прах самого Наполеона, ни Елисейские Поля с их сверкающими витринами не притягивают к себе так, как притягивает Эйфелева башня. Согласен, символом Парижа башня стала относительно недавно, но можно ли сегодня представить этот город без нее?
И тогда я пошел к ней. Вернее поехал на метро, с большим трудом разобравшись с кошмарной системой парижского метрополитена. Мою задачу усложняло еще и то, что французов просто тошнило от английской речи. Или они неохотно отвечали на мои вопросы, или же отвечали, но на французском, прекрасно понимая что, я ни черта не понимаю. Короче, издевались надо мной, как только могли.
Но в такой прекрасный день, не хотелось думать о плохом. Тем более я с каждой станцией становился, все ближе и ближе к башне. Сказать, что я волновался, значить ничего не сказать. Когда до встречи с башней осталась всего одна станция, я не выдержал, встал и подошел к дверям. Прислонив свой лоб к холодному стеклу, я стал ждать, появления этого огромного металла.
И тогда я увидел ее. Затаив дыхание, я смотрел на это чудовище, и пришел в себя только тогда, когда оно снова потерлось. "Прикладное искусство" Густава Эйфеля то и дело появлялось и пропадало за архитектурными чудесами Парижа, иногда подмигивая мне. Башня, словно кокетливая дама, заигрывала со мной, испытывала мое терпение и не торопилась в мои объятия. Я знал что, все мои переживания это результат стереотипа, которым я был напичкан с самого детства. Того самого детства, когда, будучи 15-и летним подростком, отозвался о башне как о седьмом чуде света. Я действительно в это верил! Верил до тех пор, пока знакомые пацаны, не взяли меня на "ха-ха"...
И вот я стою перед ней. Стою перед башней, гордостью Парижа, шедевром архитектуры который в XIX веке жутко не нравился парижанам. Негодовали Мопассан, Гюго и Верлен. Великие деятели культуры писали длинные гневные письма с требованием немедленно убрать это зло с улиц Парижа. Разумеется, в первые дни от нее было мало толку. Ведь цель построения была поразить воображение современников, построив сооружение, равного которому мир еще не видел. И тогда Густав Эйфель выдвинул проект 300-метровой железной башни, которая должна была по высоте превзойти все созданные до нее сооружения. К моему невежеству, я не знал, что полтора года было затрачено на закладку фундамента, а на монтаж башни ушло всего чуть больше восьми месяцев. Оказывается эту махину сооружали всего, за какие то годик с хвостиком!
В лифте, поднявшем нас до второго уровня, я чувствовал себя в безопасности. Однако, оказавшись в узком лифте, который тащил нас до макушки башни, я почувствовал легкую тошноту. Кабина качалась, скрежетала, и надежность ее вызывала у меня большие подозрения. В результате этого авантюрного путешествия к облакам, я понял, что подниматься на последний этаж, чревато последствиями для тех, кто не дружит с высотой (тем более на третьем уровне нет туалетов). Лучше уж отказаться от этой затеи, и довольствоваться вторым этажом, на котором и туалетов достаточно, и в ресторанчике можно посидеть.
Послушав голос разума, я немедленно спустился на второй этаж, где наткнулся на группу русских туристов, во главе которой находилась, симпатичный гид и о чем-то кудахтала. Я немедленно примкнул к этой делегации в результате чего извлек для себя много интересного. Оказалось что судьба этой башни, не раз висела на волоске. Например, в начале прошлого века, дело уже почти дошло до демонтажа, и спасло башню только появление радио. Благодаря этому чуду техники, башня стала опорой антенн для радиовещания, потом телевидения и радарной службы.
Далее был долгожданный Нотр-Дамм, Триумфальная арка, Елисейские поля и наконец Лувр в котором я провел свыше трех часов. Знаю, этого недостаточно для Лувра. Но я ведь сюда не по музеям шастать приехал, а на фестивале участвовать, родину представлять (всего лишь жалкое оправдание, не более). Мне хотелось верить, что достаточно будет взглянуть на Мона Лизу, пробежаться глазами по живописи в соседних залах, посмотреть на скульптуры, мумии фараонов и этого достаточно.
Я жутко устал, и хотелось спать. Но до поезда оставалось еще целых четыре часа. И тогда я решил поспать прямо на траве, в парке напротив Лувра. Благо рядом со мной на траве храпели, целовались, ели и читали десятки парижан. Отключился я сразу и проснувшись обнаружил что поезд мой трогается через полтора часа, из вокзала Аустерлиц. Я должен был спешить в метро.
Как ни странно, покидал я Париж, без капельки грусти на душе. Быть может я этот шумный, нервозный город больше не увижу никогда. Но эта мысль меня не особо коробила. Мне почему-то казалось, что увидеть Париж единожды достаточно для человека. А может прав был великий армянский писатель Ваграм Мартиросян, который сказал мне по секрету, что "ни в каком другом городе он не чувствует себя так одиноко, как в Париже"?
Ну, что за привычка у меня, каждый раз забегать вперед? Ведь Мартиросян говорил мне эти слова спустя пару дней, во Французском городке Ди, куда и направлялся сейчас мой поезд. Завтра в Ди начинался традиционный фестиваль "Восток-Запад", на котором в течение 9-и дней, я должен был представлять азербайджанскую литературу и публицистику.
Продолжение следует...
Алекпер Алиев
Специально для Day.Az
Путешествие во Францию от Алекпера Алиева - Часть первая
А что касается эпиграфа, который я выставил в начале дневника, эта фраза из книги нашей соотечественницы, азербайджанской эмигрантки Ум-уль-Бану (Банин), которую я начал читать, как только поудобнее расположился в кресле борта самолета, увозившего нас в такую далекую и в то же время близкую Европу.
На родине Бальзака, Дюма, Селина, Сартра и многих других гениев, благодаря которым формировалось мое мировоззрение, я оказался по приглашению Фестиваля "Восток-Запад" (Франция) и при поддержке Министерства Молодежи и Спорта Азербайджана, за что премного благодарен им.
Наверняка, каждого кто оказывается в столице Франции, переполняют противоречивые чувства, и появляется озадаченность, от непонимания "с чего же следует начать изучать этот огромный город?" И я не стал исключением. Как только нога моя ступила на парижскую землю, мне пришлось долго думать "так куда же мне идти?".
Может начать с памятника архитектуры, дворца французских королей, и одного из самых известных музеев мира - Лувра? "Неплохо было бы первым делом увидеть музей, в котором собрана богатейшая коллекция разнообразных экспонатов со всего мира", подумал я. Ведь я только недавно узнал, что в 1682-ом году Лувр пришел в состояние упадка и ему грозило снесение в 1750 году! Так же, дико хотелось посмотреть на знаменитую стеклянную пирамиду китайского архитектора Йох Минг Пи, во дворе музея.
А может начать с Собора Парижской Богоматери, который строился почти двести лет? Как ни как, все мы выросли на бессмертном произведении Гюго. Мне очень хотелось почувствовать близость духа Эсмеральды и Квазимодо, в прохладных стенах это величественного храма (кстати, будучи в Париже я узнал, что в те годы, когда Виктор Гюго писал свой знаменитый роман, храму уже угрожало полное разрушение). Еще я знал, о том, что в Соборе хранится одна из великих реликвий христианства - Терновый венец Иисуса Христа. "Удастся ли увидеть этот венец или его прячут за семью замками?" почему-то подумал я.
Или сначала увидеть Триумфальную арку, жемчужину Елисейских полей? Ведь ее не суждено было увидеть даже самому Наполеону, не дожившему до окончания строительства монумента. Хотя как долго ждал он этого дня! (Наверное, Наполеон перевернулся бы в гробу, узнай он, что личный секретарь знаменитой Эдит Пиаф, станет готовить яичницу на Мемориальном огне под Триумфальной аркой).
Не стану утомлять читателя, ибо я размышлял долго, зачастую возвращаясь к одному и тому же. И, в конце концов, додумался до банальной истины: "я не первый и не последний кто посетил этот город. По этому мне ничего не остается, как отдать дань моде, и начать свое похождение по Парижу с Эйфелевой башни; предпочитая эту металлическую конструкцию всему тому, что было перечислено мною: истории, искусству, культуре, архитектуре и т.д." Что правда то правда: ни легендарный Собор Парижской Богоматери, блестяще описанный Виктором Гюго, ни Дом Инвалидов, бережно хранящий прах самого Наполеона, ни Елисейские Поля с их сверкающими витринами не притягивают к себе так, как притягивает Эйфелева башня. Согласен, символом Парижа башня стала относительно недавно, но можно ли сегодня представить этот город без нее?
И тогда я пошел к ней. Вернее поехал на метро, с большим трудом разобравшись с кошмарной системой парижского метрополитена. Мою задачу усложняло еще и то, что французов просто тошнило от английской речи. Или они неохотно отвечали на мои вопросы, или же отвечали, но на французском, прекрасно понимая что, я ни черта не понимаю. Короче, издевались надо мной, как только могли.
Но в такой прекрасный день, не хотелось думать о плохом. Тем более я с каждой станцией становился, все ближе и ближе к башне. Сказать, что я волновался, значить ничего не сказать. Когда до встречи с башней осталась всего одна станция, я не выдержал, встал и подошел к дверям. Прислонив свой лоб к холодному стеклу, я стал ждать, появления этого огромного металла.
И тогда я увидел ее. Затаив дыхание, я смотрел на это чудовище, и пришел в себя только тогда, когда оно снова потерлось. "Прикладное искусство" Густава Эйфеля то и дело появлялось и пропадало за архитектурными чудесами Парижа, иногда подмигивая мне. Башня, словно кокетливая дама, заигрывала со мной, испытывала мое терпение и не торопилась в мои объятия. Я знал что, все мои переживания это результат стереотипа, которым я был напичкан с самого детства. Того самого детства, когда, будучи 15-и летним подростком, отозвался о башне как о седьмом чуде света. Я действительно в это верил! Верил до тех пор, пока знакомые пацаны, не взяли меня на "ха-ха"...
И вот я стою перед ней. Стою перед башней, гордостью Парижа, шедевром архитектуры который в XIX веке жутко не нравился парижанам. Негодовали Мопассан, Гюго и Верлен. Великие деятели культуры писали длинные гневные письма с требованием немедленно убрать это зло с улиц Парижа. Разумеется, в первые дни от нее было мало толку. Ведь цель построения была поразить воображение современников, построив сооружение, равного которому мир еще не видел. И тогда Густав Эйфель выдвинул проект 300-метровой железной башни, которая должна была по высоте превзойти все созданные до нее сооружения. К моему невежеству, я не знал, что полтора года было затрачено на закладку фундамента, а на монтаж башни ушло всего чуть больше восьми месяцев. Оказывается эту махину сооружали всего, за какие то годик с хвостиком!
В лифте, поднявшем нас до второго уровня, я чувствовал себя в безопасности. Однако, оказавшись в узком лифте, который тащил нас до макушки башни, я почувствовал легкую тошноту. Кабина качалась, скрежетала, и надежность ее вызывала у меня большие подозрения. В результате этого авантюрного путешествия к облакам, я понял, что подниматься на последний этаж, чревато последствиями для тех, кто не дружит с высотой (тем более на третьем уровне нет туалетов). Лучше уж отказаться от этой затеи, и довольствоваться вторым этажом, на котором и туалетов достаточно, и в ресторанчике можно посидеть.
Послушав голос разума, я немедленно спустился на второй этаж, где наткнулся на группу русских туристов, во главе которой находилась, симпатичный гид и о чем-то кудахтала. Я немедленно примкнул к этой делегации в результате чего извлек для себя много интересного. Оказалось что судьба этой башни, не раз висела на волоске. Например, в начале прошлого века, дело уже почти дошло до демонтажа, и спасло башню только появление радио. Благодаря этому чуду техники, башня стала опорой антенн для радиовещания, потом телевидения и радарной службы.
Далее был долгожданный Нотр-Дамм, Триумфальная арка, Елисейские поля и наконец Лувр в котором я провел свыше трех часов. Знаю, этого недостаточно для Лувра. Но я ведь сюда не по музеям шастать приехал, а на фестивале участвовать, родину представлять (всего лишь жалкое оправдание, не более). Мне хотелось верить, что достаточно будет взглянуть на Мона Лизу, пробежаться глазами по живописи в соседних залах, посмотреть на скульптуры, мумии фараонов и этого достаточно.
Я жутко устал, и хотелось спать. Но до поезда оставалось еще целых четыре часа. И тогда я решил поспать прямо на траве, в парке напротив Лувра. Благо рядом со мной на траве храпели, целовались, ели и читали десятки парижан. Отключился я сразу и проснувшись обнаружил что поезд мой трогается через полтора часа, из вокзала Аустерлиц. Я должен был спешить в метро.
Как ни странно, покидал я Париж, без капельки грусти на душе. Быть может я этот шумный, нервозный город больше не увижу никогда. Но эта мысль меня не особо коробила. Мне почему-то казалось, что увидеть Париж единожды достаточно для человека. А может прав был великий армянский писатель Ваграм Мартиросян, который сказал мне по секрету, что "ни в каком другом городе он не чувствует себя так одиноко, как в Париже"?
Ну, что за привычка у меня, каждый раз забегать вперед? Ведь Мартиросян говорил мне эти слова спустя пару дней, во Французском городке Ди, куда и направлялся сейчас мой поезд. Завтра в Ди начинался традиционный фестиваль "Восток-Запад", на котором в течение 9-и дней, я должен был представлять азербайджанскую литературу и публицистику.
Продолжение следует...
Алекпер Алиев
Специально для Day.Az
Присоединяйтесь к нам в мессенджерах:
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
