Момент истины для Ирана: в ожидании Каспийского саммита - АНАЛИТИКА от Лейлы Таривердиевой
.png)
Автор: Лейла Таривердиева
12 августа, согласно решению, принятому на каспийском саммите в 2022 году, в Тегеране должна состояться очередная встреча глав пяти государств Каспийского региона.
Учитывая сложную военно-политическую ситуацию в регионе, на сегодня никто не может сказать со стопроцентной уверенностью, что саммит в Тегеране состоится. Однако решение есть, и стороны готовятся к встрече, ожидая, что Иран выполнит свое обещание - ратифицирует выстраданную в течение многих лет и принятую в 2018 году Конвенцию о правовом статусе Каспия. Тегеран пообещал сделать это, и президент Масуд Пезешкиан свое слово сдержал, утвердив в преддверии саммита документ и направив его в парламент для ратификации.
Об этом сообщил на днях журналистам пресс-секретарь Министерства иностранных дел Эсмаил Багаи. По его словам, Конвенция о правовом статусе Каспийского моря направлена в парламент для ратификации. "Ратификация этого документа проложит путь к созданию четкой правовой базы между прикаспийскими государствами и предотвратит возможные злоупотребления, которые могут возникнуть в отсутствие такой базы, особенно со стороны субъектов за пределами региона", - цитирует Багаи ИРНА.
Он сообщил, что законопроект о ратификации этой конвенции был в срочном порядке одобрен, были проведены необходимые консультации между правительством и специализированными комитетами парламента. "Мы надеемся, что процесс его окончательной ратификации в парламенте будет завершен в кратчайшие сроки", - сказал пресс-секретарь МИД ИРИ.
Эта новость не нашла широкого освещения в СМИ прикаспийских государств, хотя Пезешкиан и правительство сделали реально очень важный шаг. По-видимому, мало кто верит, что законопроект получит поддержку. Кроме того, надо учитывать, что последнее слово в этой стране остается за религиозной властью. Не исключено, что саммит в Тегеране вновь пройдет в обстановке неопределенности, когда Иран восемь лет тормозит вступление Конвенции в юридическую силу. Много лет Тегеран был в этом деле не один - Туркменистан тоже имел свой взгляд на вопрос. Россия и Казахстан особо не вмешивались, уже решив все между собой, и Баку приходилось долгое время биться фактически в одиночку. Бездействовать он не мог, потому что оба соседа наступали именно на его интересы.
Однако Каспийскую конвенцию, которую еще называют Конституцией Каспия, от августа 2018 года Ашхабад ратифицировал уже в декабре того же года. И тормозом вступления прибрежными странами в свои законные права остался только Тегеран.
Пезешкиан обещал ратифицировать документ до саммита. Осталось чуть более недели. Особенность нынешнего саммита в том, что он совпадает с двадцатилетием принятия Тегеранской конвенции по Каспию (12 августа 2006 года). И Тегеран полон решимости ее провести, несмотря на сложность обстановки.
Каким будет решение парламента, увидим. Во всяком случае, обнадеживающих сигналов пока не заметно. Наоборот, сразу после того, как стало известно о решении Пезешкиана, на него и его команду посыпалась критика от различного рода деятелей, возмущенных тем, что Иран "идет на уступки".
Доктор Мир Мехрдад Мирсанджари, доцент университета и исследователь в области культуры и геополитики выступил с обширной статьей, в которой попытался доказать, почему Ирану не выгодна эта ратификация. Подписанную в 2018 году Конвенцию он сравнил с Туркманчайским договором и заявил о неприемлемости сохранения за Ираном одной пятой доли, в то время как некогда он владел половиной.
Доцента возмущает, что в документах, связанных с конвенцией, официально используются "названия диких, антииранских и агрессивных каспийских народов вместо правильных названий". "Правильным" названием моря, омывающего берега пяти суверенных государств, в Иране считают "Мазандаранское" и временами "Хазарское" море. Имя происходит от исторической провинции Мазандаран, которая расположена на южном побережье водоема в пределах Ирана. Если следовать этой логике, то Каспий может носить название Сальянского, Абшеронского или Лянкяранского моря. Почему бы нет?
Не нравятся доценту Мирсанджари также пункты Конвенции, разрешающие странам строить в своем секторе искусственные острова, подводные кабели и трубопроводы. Он уверен, что эти проекты "геополитически контрпродуктивны для интересов, безопасности и национальных интересов Ирана". Он считает, что иранская сторона должна настаивать на применении принципа совместной эксплуатации всего Каспийского моря (?), а доля даже в 20 процентов - это "приторная иллюзия", согласно которой иранское "неоспоримое право должно быть уменьшено с половины до одной пятой".
Иранский политолог Шуайб Бахман - еще один эксперт, считающий, что Иран не должен ратифицировать Конвенцию. Все аргументы властей он отметает, считая ратификацию "уступкой Ираном территориальных прав в Каспийском море". Более того, заявил политолог, "ратификация этого документа не только не поможет устранить внешние угрозы, но и нанесет ущерб энергетическим стратегиям Ирана и России, способствуя экспорту энергоносителей региональных соперников в Европу". Власти вместо ратификации должны защищать исторические права Ирана. Особенно пугает иранского политолога статья 14, разрешающая прокладку энергопроводов по дну Каспийского моря. С точки зрения эксперта, применение такой оговорки может открыть путь для прямой переброски нефти и газа из стран Восточного Каспия на европейский рынок и повлиять на некоторые геополитические и транзитные преимущества Ирана.
Эксперт по международным отношениям Дариуш Сафарнеджад тоже считает, что документ должен быть немедленно возвращен правительству. Сначала, заявил он в комментарии СМИ, надо закрепить права Ирана в официальных документах, а потом уже ратифицировать Конвенцию, иначе другие четыре страны вздумают потом "повлиять на безопасность, политические и геополитические процессы в Каспийском регионе". По его мнению, любое решение относительно правового режима Каспийского моря должно приниматься "исключительно на основе национальных интересов, исторических прав Ирана".
Когда иранские эксперты заявляют о неких особых исторических правах Ирана на Каспийское море, они имеют в виду как туманную древность, так и договора, подписанные между СССР и Персией в 1921-м и 1940 годах. Отказ от договора, подписанного с несуществующей уже империей, противники Конвенции в Иране считают огромным недостатком нынешних договоренностей. Они утверждают, что эти договора не могут быть отменены без создания "замены с той же правовой основой".
Логику оппонентов Пезешкиана понять невозможно. Она попросту отсутствует. Эти круги держатся за договора, подписанные на двусторонней основе, в то время как уже тридцать пять лет вокруг Каспия существуют не два, а пять суверенных государств, имеющих полное право на морские границы. И то, что у Ирана наиболее короткая береговая линия, это не проблема Азербайджана или Казахстана. Неверны также аргументы о некой 50-процентой доле Ирана на Каспии. Иранские эксперты, называющие эту цифру, не могут указать, по какому же принципу СССР и Персия разделили море наполовину. Все та же короткая береговая линия никак не предполагала половины водоема.
Как можно узнать из открытых источников, советско-персидский договор 1921 года не содержал положений о разделении Каспийского моря в процентном соотношении и не закреплял за Ираном 50 процентов акватории. Договор устанавливал право на судоходство только для советских и иранских судов. Это положение полностью согласуется с требованиями нынешней Конвенции. Только теперь исключительное право судоходства на Каспии имеют уже не два, а пять государств.
Монопольное право на Каспийское море удерживала царская Россия согласно Гюлистанскому и Туркманчайскому договорам. Договор 1921 года эту монополию отменил. Море было провозглашено общим и ни о каком разделе долей речь не шла.
Все годы после распада СССР и до подписания Каспийской конвенции в 2018 году, иранская сторона упорно утверждала, что единственными законными регулирующими документами на Каспии остаются те самые два договора, подписанные с Персией. Этим Иран пытался закрепить у соседей по водоему представление о неких своих исключительных правах, которые должны будут учитываться при будущем разделе.
Хотя в договорах 1921-го и 1940 годов понятия о морских границах отсутствовали, Иран не смел сунуться на советскую территорию и предъявить претензии Москве, когда в Азербайджане началась морская разведка и добыча нефти. Срединная линия, которой определен секторальный раздел между пятью странами согласно Конвенции, была проведена еще в советские времена для фиксации морских административных границ союзных республик. Иранская сторона никогда не имела никаких прав в остальных четырех секторах, очерченных этим правилом. Между тем, Азербайджан был хозяином своего сектора и в советские времена.
То, что Россия объявила себя правопреемницей СССР, для вопроса статуса Каспия ничего не значит. Поэтому Иран не может апеллировать к договорам столетней давности, утверждая, что до вхождения в силу Конвенции они продолжают работать. Права СССР на Каспийском море после распада Союза автоматически распределились между прибрежными странами.
Россия и Казахстан быстро договорились между собой. По большому счету, России неопределенность в вопросе статуса была выгодна, так как тормозила возможности Центральной Азии по выходу на Запад. Казахстан в прежние времена не думал ни о каких подводных коммуникациях, и участия в столкновениях Баку с Тегераном не принимал. То, что Конвенция о правовом статусе Каспия все-таки была принята, - это заслуга, в первую очередь азербайджанской дипломатии.
Иран и Россия были солидарны в противодействии планам прокладки подводных коммуникаций. И последняя, думается, сыграла не последнюю роль в формировании позиции Тегерана.
К сожалению, разгребать все это пришлось одному Азербайджану. В 1998 году Иран попытался подписать соглашение с западными компаниями по месторождениям в азербайджанском секторе Каспия. В июле 2001 года военный корабль и боевой самолет Ирана вошли в территориальные воды и воздушное пространство Азербайджана и потребовали от исследовательского судна "Геофизик-3" прекратить геофизическую разведку на нефтяном месторождении "Алов" в Каспийском море, мотивируя это тем, что границы якобы не определены. После появления в воздухе турецких истребителей нарушители ретировались. Однако работы на участке до сих пор не возобновились, чтобы не обострять международную обстановку.
За прошедшие годы ситуация очень изменилась. Изменились взгляды на регион, место в нем Азербайджана и уровень его сотрудничества со странами ЦА, что очень много значит в контексте решения вопросов в каспийской акватории. Позиция Москвы тоже не та, какой была двадцать лет назад. Сегодня глава МИД РФ Сергей Лавров прямо заявляет, чего ждет Россия от Ирана. Россия ожидает, что Иран ратифицирует Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря до следующего саммита прикаспийских государств. То есть до 12 августа 2026 года. "На очереди только Исламская Республика Иран... Мы очень рассчитываем на ратификацию Тегераном этой конвенции", - указал Лавров ранее.
В январе 2021 года Азербайджан и Туркменистан договорились о спорном месторождении "Достлуг", расположенном на границе двух секторов. Туркменистан заявил о заинтересованности в строительстве Транскаспийского трубопровода, от которого прежде старался держаться подальше. Азербайджан и Казахстан приступили к проекту Транскаспийского высоковольтного подводного кабеля. А в конце минувшей недели наши страны начали прокладку Транскаспийской волоконно-оптической линии связи.
То есть жизнь идет, независимо от вступления или не вступления в силу подписанной в августе 2018 года Конвенции о правовом статусе Каспия. Так что 12 августа станет моментом истины не для моря, а для Тегерана.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
