Кочарян должен предстать перед судом: мир не отменяет преступлений - РАСКЛАД от доктора международного права
Автор: Намик Алиев, доктор юридических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный посол, руководитель кафедры Международных отношений и внешней политики Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики.
Есть события, которые историки изучают по документам. А есть события, которые целые поколения людей не изучают - они их проживают.
Для сотен тысяч азербайджанцев война за Карабах не является страницей учебника или предметом академической дискуссии. Это потерянные дома, изгнание, погибшие родственники, разрушенные города и села, годы жизни в статусе вынужденных переселенцев. Это опыт, который невозможно свести к одной статистической цифре или одному эпизоду боевых действий.
Поэтому вопрос об ответственности людей, стоявших у истоков и во главе этой войны, неизбежно выходит за рамки вопроса: "Отдавал ли такой-то человек приказ убить такого-то человека?"
В случае Роберта Кочаряна этот вопрос особенно принципиален.
Кочарян появился на политической сцене не после войны и не как случайный наблюдатель уже сложившегося конфликта. Он был одним из участников и руководителей сепаратистского движения в Карабахе еще в период распада Советского Союза. Позднее он возглавил непризнанное образование, а затем стал президентом Армении.
В судьбе Кочаряна есть одна особенность, которая делает вопрос особенно важным. Он не закончил свою политическую карьеру вместе с карабахским сепаратистским движением. Из руководителя сепаратистского режима он превратился в руководителя Армении. Это означает, что его политическая биография не может быть искусственно разделена на две никак не связанные между собой части: "Кочарян - карабахский политик" и "Кочарян - президент Армении". Между этими периодами существует очевидная политическая преемственность. Человек, который в конце 1980-х - начале 1990-х годов был связан с движением за отделение Карабаха от Азербайджана, впоследствии оказался во главе государства, непосредственно развязавшего армяно-азербайджанский конфликт. Поэтому период его президентства также требует оценки в контексте общей военно-политической истории конфликта.
Азербайджан не стремится и никогда не стремился к мести. Существует серьезный водораздел между справедливостью и местью. Мы говорим: армяне не должны нести коллективную ответственность за действия Кочаряна, Саргсяна или других политических и военных руководителей. Ответственность должна быть персональной. Именно поэтому требование привлечь Кочаряна к ответственности не является требованием "наказать Армению", как пытаются представлять это армянские экспертные круги. Наоборот, это требование позволяет отделить армянский народ от конкретных людей, которые принимали решения. Но тут есть очень важный момент - если эти лица не понесут ответственности за содеянное, вина останется на всем армянском народе.
Мир становится прочнее, когда народ перестает отвечать за своего руководителя, а руководитель перестает прятаться за своим народом.
Сегодня, когда Азербайджан и Армения пытаются открыть новую страницу отношений, возникает неудобный вопрос: что делать с прошлым? Его невозможно вычеркнуть. Есть соблазн ответить: оставить его историкам. Но мир, построенный на забвении, может оказаться лишь паузой. Устойчивый мир требует признания того, что произошло, ПОКАЯНИЯ, установления ответственности и восстановления справедливости для жертв.
Именно поэтому идея передачи Роберта Кочаряна Азербайджану для расследования и судебного разбирательства должна рассматриваться не как акт мести, а как один из возможных символов нового подхода к прошлому. Такой шаг означал бы, что мир не значит безнаказанность. Но одновременно он означал бы и другое: обвинение должно быть доказано в суде. Кочарян должен отвечать не потому, что он армянин, не потому что он бывший президент Армении и не потому, что он политический противник Азербайджана. Он должен отвечать, если это будет доказано судом, за свои собственные действия, решения и роль в военно-политических процессах, которые привели к преступлениям.
Если речь идет о преступлениях, совершенных на территории Азербайджана против граждан Азербайджана, а обвинения предъявляются азербайджанской стороной на основании материалов собственного расследования, естественным местом судебного рассмотрения становится Азербайджан. Тем более что в Баку уже имел место масштабный судебный процесс по преступлениям, совершенным в период карабахского конфликта. В его рамках рассматривались многочисленные свидетельства о деятельности армянских вооруженных формирований, политических руководителей и командиров.
Кочарян в этом смысле не должен становиться исключением только потому, что впоследствии занимал пост президента Армении. Политический статус не должен превращаться в иммунитет от расследования международных преступлений.
Могут сказать: покажите приказ Кочаряна о конкретном убийстве. Но можно задать более правильный вопрос: какую роль Кочарян играл в политической и военно-организационной системе, которая привела к войне, этническим чисткам и оккупации азербайджанских территорий?
Это уже другой масштаб анализа. Он включает в себя политическую мобилизацию конца 1980-х годов, сепаратистское движение, создание вооруженных формирований, руководство ими, изгнание азербайджанского населения, военные операции, последующую оккупацию территорий и политическое обеспечение сложившегося положения.
Если доказательства показывают, что Кочарян был одним из руководителей этого процесса, то расследование его ответственности не может ограничиваться одним эпизодом. Оно должно охватывать всю цепочку.
Идея экстрадиции Кочаряна в Баку заслуживает обсуждения, повторю, не как акт мести, не как демонстрация победителя побежденному, не как коллективное обвинение армянского народа. А как проверка принципа, который должен лежать в основе любого устойчивого мира: политическая власть не освобождает человека от ответственности за его собственные действия.
Если Кочарян невиновен в предъявляемых ему преступлениях, он должен получить возможность доказать это в открытом и справедливом судебном процессе. Если же следствие и суд установят его ответственность, наказание должно последовать, независимо от того, насколько высокое положение он занимал впоследствии. И в этом смысле передача Кочаряна Азербайджану могла бы стать не возвращением к войне, а, парадоксальным образом, одним из проявлений нового отношения к войне. Потому что подлинный мир начинается не тогда, когда о преступлениях перестают говорить.
Он начинается тогда, когда преступления перестают быть поводом для коллективной ненависти и становятся предметом индивидуальной, доказательной и судебной ответственности.
Именно поэтому вопрос о Кочаряне - это вопрос не только о прошлом. Это вопрос о том, каким будет мир после Карабаха.
Заметили ошибку в тексте? Выберите текст и сообщите нам, нажав Ctrl + Enter на клавиатуре
