Без Азербайджана Армении уже не обойтись

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Цифра выглядит весьма даже неслабо на фоне общего товарооборота региона: 17,129 миллиона долларов. Именно столько продукции азербайджанские компании продали в Армению за первые шесть месяцев этого года, согласно данным Государственного таможенного комитета. За строчками таможенной статистики скрывается процесс, который еще пять лет назад показался бы фантастикой любому серьезному эксперту по Южному Кавказу. 

Тридцать с лишним лет два народа Южного Кавказа жили в логике, где само упоминание торговли с соседом звучало почти кощунственно. Карабахская война, оккупация, беженцы, десятилетия переговоров без результата - вся эта тяжелая история приучила регион к мысли, что граница между Баку и Ереваном закрыта навсегда, что бы ни говорили дипломаты на очередном раунде переговоров в Женеве или Праге. Поэтому железнодорожная накладная с грузом азербайджанского дизельного топлива, адресованная армянской компании, читается не как коммерческий документ, а как исторический артефакт - свидетельство того, что риторика способна отставать от реальности на месяцы, если не годы.

Начать стоит с даты, которая войдет в справочники региональной дипломатии. 21 октября 2025 года в Астане, после переговоров с Президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым, Президент Азербайджана Ильхам Алиев произнес фразу, за которой последовали не обещания, а составы с грузом: Азербайджан снял все ограничения на транзит через свою территорию в Армению, действовавшие с момента оккупации. Первым грузом стало казахстанское зерно. Глава государства тогда добавил: мир между Баку и Ереваном существует уже не только на бумаге, но и на практике. Редкий случай, когда политик не преувеличивает собственную заслугу, а формулирует ее скромнее, чем она того заслуживает.

Дальше начинается хроника, которую трудно назвать иначе, чем логистической одиссеей примирения. 18 декабря SOCAR отправляет в Армению 1220 тонн бензина АИ-95. 9 января - уже 2698 тонн смешанного груза, бензин и дизель. 11 января - состав из восемнадцати вагонов с бензином АИ-92. Февраль и март добавляют дизельное топливо, российские удобрения, зерно, гречневую крупу. К апрелю счет вагонов идет на десятки: пятнадцать, двадцать два, шестнадцать - и все это дизельное топливо, идущее из Азербайджана в страну, с которой формальный мирный договор еще не подписан. Май и июнь превращают разовые поставки в регулярный ритм: пшеница и ячмень из России транзитом через азербайджанскую территорию, азербайджанский бензин и дизель напрямую, алюминий, карбамид, мука. К началу июля через Азербайджан в Армению за одну неделю проходит по тысяче тонн зерна.

Показательна и структура грузов. Топливо от SOCAR - не разовая гуманитарная акция, а систематическая коммерческая поставка: январь, февраль, март, апрель, май, июнь - бензин и дизель идут в Армению с завидной регулярностью, десятками вагонов ежемесячно. Компания, которая два десятилетия выстраивала репутацию поставщика энергоресурсов для Европы через Южный газовый коридор, теперь становится и поставщиком горючего для соседней страны, с которой формальный мир пока существует лишь в парафированном виде. Каспийское топливо, некогда обходившее Армению за тысячи километров через Грузию и Иран, теперь доезжает до Еревана напрямую, по кратчайшему из возможных маршрутов.

Заявить, будто это просто коммерция, значит упустить главное. Каждый состав, груженный дизельным топливом SOCAR, - это акт политической воли, принятый компанией, контролируемой государством, чьи интересы в регионе годами описывались западными изданиями исключительно в терминах "блокады" и "давления". Риторика, которую Баку слышал десятилетиями - агрессор, душитель коммуникаций, страна, использующая закрытые границы как оружие, - разбивается о простую хозяйственную реальность: азербайджанский бензин заправляет армянские автомобили, азербайджанские рельсы несут российское зерно в армянские элеваторы, а казахстанское зерно едет в Ереван через территорию, которую еще недавно называли непроходимой.

Ирония здесь налицо, и отрицать ее бессмысленно. Западные комментаторы, годами требовавшие от Баку "открыть коммуникации" в качестве предварительного условия для любого прогресса, теперь наблюдают, как Азербайджан открывает их в одностороннем порядке, не дожидаясь ни ратификации мирного договора, ни изменения армянской конституции.

Стоит вспомнить, сколько докладов правозащитных организаций и колонок в европейской прессе строились вокруг тезиса о закрытых коммуникациях как инструменте давления Баку на Ереван, притом что открытие армяно-турецкой границы годами блокировалось именно Анкарой, а не азербайджанской стороной.

Символическая справедливость такова, что первой открывается не та граница, которую годами обвиняли в наибольшей несговорчивости западные столицы, а та, которую Баку контролировал напрямую и мог открыть волевым решением, не спрашивая разрешения у третьих сторон.

Формальный документ о мире был парафирован в Вашингтоне 8 августа 2025 года при посредничестве Дональда Трампа - соглашение, которое стороны договорились называть маршрутом через Зангезурский коридор именем американского президента. Подписание полноценного договора при этом застряло на юридической мели: в Конституции Армении по-прежнему присутствует отсылка к Декларации о независимости, которая упоминает объединение с территориями, международно признанными частью Азербайджана.

Пашинян обещал изменения через референдум, реалистичный срок которого - парламентские выборы летом 2026 года, никак не раньше.

Получается конструкция, редкая для постсоветской дипломатии: экономика обгоняет политику.

Пока юристы двух стран спорят о формулировках преамбулы, реальная торговля растет вагон за вагоном, независимо от того, готовы ли парламенты ставить подписи. Схожая логика двигала Европой семьдесят с лишним лет назад, когда угольно-стальное объединение Франции и Германии предшествовало любому политическому союзу: сначала переплетаются трубы и рельсы, потом уже конституции и договоры. Баку, кажется, интуитивно нашел тот же рецепт, только на кавказский манер - через SOCAR, зерновые терминалы и железнодорожные накладные.

Отдельного разговора заслуживает роль Азербайджана как транзитного хаба для российского экспорта в Армению. Пшеница, ячмень, удобрения, алюминий - все это идет из России через азербайджанскую территорию, минуя более длинные и дорогие альтернативные маршруты.

В условиях, когда логистика для Москвы после начала санкционного давления стала стратегическим ресурсом не менее ценным, чем сама продукция, Баку превращается в узел, без которого сложно представить снабжение Еревана.

Многие геополитические игроки годами выстраивают репутацию либо восточного, либо западного коридора. Баку выстраивает репутацию перекрестка, через который выгодно проходить всем.

Разумеется, остаются вопросы, на которые семнадцать миллионов долларов полугодового экспорта ответа не дают. Останется ли рост устойчивым, когда у армян транзитная эйфория первых месяцев пройдет? Выдержит ли армянская внутренняя политика собственный референдум по конституции, учитывая, что оппозиция в Ереване годами строила карьеру на образе Азербайджана как врага? Не превратится ли транзит в новый предмет внутриполитических спекуляций накануне парламентских выборов? Ни один из этих вопросов не имеет гарантированного ответа, и было бы наивностью делать вид, что железнодорожная статистика способна заменить собой мирный договор.

Факт при этом остается фактом, и от него не отмахнуться никакими сомнениями: страна, которая четверть века готовилась к освобождению оккупуриванных Арменией территорий, стала архитектором транзита. Составы с бензином, зерном и удобрениями идут через азербайджанскую территорию быстрее, чем движется бюрократическая машина по согласованию конституционных поправок. История Южного Кавказа знает немало красивых деклараций, подписанных и забытых. Куда меньше она знает случаев, когда экономическая реальность методично, вагон за вагоном, строит мир, не дожидаясь разрешения политиков произнести это слово вслух.

Азербайджанский бензин уже заправляет бензоколонки, о чем ереванский чиновник еще недавно предпочитал не думать вслух. Если когда-нибудь историки станут искать точную дату, когда Южный Кавказ перестал быть заложником собственного прошлого, они найдут ее не в тексте парафированного соглашения, а в скромной таможенной сводке, которая весит куда больше, чем показывает курс конвертации армянской политики.