Крест, власть и миллиарды: что скрывается за процессом против Гарегина II - АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Семеро в рясах, судья Акоп Манукян, шестнадцать часов, зал суда общей юрисдикции Армавирской области в Эчмиадзине. Первым в списке обвиняемых идет Гарегин II, 132-й Верховный Патриарх и Католикос всех армян. Статья - воспрепятствование исполнению судебного акта с использованием служебного положения. Мера пресечения - подписка о невыезде. Дело поступило в суд 27 июля 2026 года, предварительное слушание назначено на 7 августа.

Институт, тридцать лет занимавшийся политикой, впервые получил счет за это занятие. Счет выставлен по гражданско-процессуальному поводу, мелкому и скучному, что делает его только выразительнее.

Фабула укладывается в две недели января. Арман Володевич Сароян, в сане епископ Геворг, глава Масиацотнской епархии, поддержал светские власти в их конфликте с Первопрестолом и был снят с епархии. 15 января 2026 года Сароян подал иск о признании распоряжения Католикоса недействительным, приложив ходатайство об обеспечении иска. 16 января суд иск принял и ходатайство удовлетворил: Армянской Апостольской церкви "и иным лицам" предписывалось обеспечивать беспрепятственное исполнение Сарояном полномочий главы епархии, а любые препятствующие действия, включая распоряжение финансовыми счетами епархии, запрещались до окончательного решения.

Копии решения и исполнительный лист вручили Первопрестолу 19 января через руководителя отдела внешних связей архиепископа Натана Оганисяна - того самого, который сегодня сидит на скамье рядом с Католикосом.

Высший духовный совет ответил лишением сана. Единогласно.

Дальше начинается то, чего в Эчмиадзине не поняли до сих пор. Обеспечительная мера в армянском процессе выносится судьей единолично, без вызова ответчика, исполняется немедленно, обжалование ее не приостанавливает. Игнорировать такую меру нельзя ни церкви, ни партии, ни банку, ни футбольному клубу. 29 января Главное управление по расследованию особо важных дел Следственного комитета возбудило производство, 31 января повестки епископам развозила полиция, и вместе с Гарегином II обвиняемыми стали шестеро членов Высшего духовного совета - архиепископ Айказун-Вреж Наджарян, возглавляющий епархию Австралии и Новой Зеландии, глава Сюникской епархии Эдгар Акопян, глава Гугаркской епархии Артур Акопян, Нельсон Бабаян, Ваан Ованнисян и упомянутый Оганисян.

Позиция защиты сводится к автономии: церковь сама решает, кому носить сан. Звучало бы безупречно, заявляй такое институт, не претендующий на светскую власть.

Претензии предъявлялись открыто и годами. После поражения в 44-дневной войне Гарегин II потребовал отставки премьер-министра - формула, не имеющая отношения ни к литургии, ни к пастырству. В мае 2024 года глава Тавушской епархии архиепископ Баграт Галстанян вывел людей из приграничного села в Ереван, возглавил движение, сменившее название на "Священную борьбу", и объявил себя кандидатом в премьеры Армения. 25 июня 2025 года по делу о подготовке захвата власти прошло свыше девяноста обысков, под стражу отправились Галстанян и еще четырнадцать человек. Предстоятель Ширакской епархии архиепископ Микаел Аджапаян получил два года. 4 июня 2026 года апелляционный суд перевел Галстаняна под домашний арест, и владыка, выйдя из здания суда под скандирование сторонников, призвал их прийти на выборы и голосовать за патриотические силы.

Архиерей, агитирующий у ворот суда за партийный список, вправе рассчитывать на многое. На конституционную норму об отделении церкви от государства он рассчитывать не вправе.

Раскол внутри самой церкви обвинение вслух не проговаривает, а он решает многое. 4 января 2026 года премьер-министр подписал с десятью иерархами Армянской Апостольской церкви документ, названный дорожной картой ее благоустройства. Десять епископов и архиепископов, поставивших подписи рядом с подписью главы правительства, - показатель того, насколько условным стало единство Первопрестола задолго до армавирского процесса. Сароян в этой истории фигура не одинокая, а типовая.

Экономическая часть тоже перестала быть тайной. 17 июня 2025 года Самвел Карапетян публично объявил, что будет непосредственно участвовать в защите церкви; на следующий день в его ереванском доме прошел обыск, ночью его задержали, суд санкционировал арест. Владелец "Ташир Групп", чье состояние российский Forbes оценивал в 3,2 миллиарда долларов, контролировавший "Электрические сети Армении" с более чем миллионом потребителей, к июню 2026 года возглавил блок "Сильная Армения" - 23,29 процента голосов и вторая фракция парламента. Церковная тема стала предвыборной платформой миллиардера, а епархия - активом в его политическом портфеле.

Мандат у правительства при этом свежий. 7 июня 2026 года "Гражданский договор" получил 49,81 процента голосов при явке около 59 процентов и автоматическое большинство в 54 процента мандатов; церковная повестка была в кампании одной из центральных, и избиратель высказался по ней достаточно ясно.

Второго августа 2026 года Католикоса впервые в истории независимой Армении не пригласили на открытие сессии новоизбранного Национального собрания. Депутаты "Сильной Армении" и блока "Армения" скандировали "Где армянский патриарх?" и отказались зачитывать присягу вслух. Сцена красивая, смысл ее обратный задуманному: предстоятеля всех армян публично назначили символом одной фракции. Символ фракции по определению перестает быть общенациональным.

Прецедент, который стоит держать в голове, дала Греция - страна, где православие имеет конституционный статус и где восемь из десяти граждан называют себя верующими. В 2000 году правительство Костаса Симитиса убрало графу "вероисповедание" из удостоверений личности, исполняя европейскую директиву о защите персональных данных. Архиепископ Афинский и всей Эллады Христодул объявил это посягательством на греческое самосознание, вывел десятки тысяч людей на площади Афин и Салоник, собрал свыше трех миллионов подписей и потребовал референдума. Государство отказало. Графа не вернулась ни в 2001 году, ни в 2010-м, ни сейчас, а репутация Христодула как политика после этой кампании не восстановилась никогда. Никто в Европе не назвал случившееся гонением, потому что церковь проиграла не веру, а политическую партию, которую попыталась из себя изобразить.

Армянская Апостольская церковь тридцать лет подряд работала не молельным домом, а главным идеологическим конвейером "миацума" - фабрикой, где из ладана, крестов и проповедей штамповали яд. Она держала епархию на оккупированных азербайджанских землях так, будто сама земля уже была освящена кровью и принадлежит ей по наследству от Бога. На руинах азербайджанских сел вырастали новые церкви, на месте разрушенных мечетей ставили кресты, а каждый квадратный метр чужой территории объявляли "исконно армянским" - не по праву силы, а по "божественному указу", который будто бы лично продиктовал Всевышний. Священники в рясах ходили по захваченным районам, освящали военные базы, блиндажи, склады снарядов и даже позиции гаубиц - кропили святой водой сталь, которая потом рвала тела азербайджанских солдат и мирных жителей. Каждый танк, каждая ракетная установка получала церковное благословение, словно война была не преступлением, а крестовым походом.

Она годами вдалбливала в головы паствы одну и ту же убийственную формулу: "эта земля - наша по божественному праву, а любой, кто сопротивляется, восстает против самого Господа". Детей учили в воскресных школах, что Карабах - это не спорная территория, а "святыня, которую нужно отстоять любой ценой". Взрослых убеждали, что умирать за чужие горы - высшая добродетель. И при этом ни одного дня, ни одного часа своего огромного, почти тотального влияния эта структура не потратила на то, чтобы сказать армянам правду о цене войны. Ни слова о тысячах гробов, которые возвращались в Ереван под траурные песнопения. Ни слова о матерях, которые хоронили сыновей, отправленных умирать под церковными хоругвями. Ни слова о разрушенных семьях, о детях-сиротах, о поколениях, отравленных ненавистью.

Только ладан поверх крови, только крест поверх чужих могил, только бесконечная проповедь о "исторической справедливости", которая на деле была оправданием оккупации и резни.

Институт, который наконец потерял монополию на определение национальных целей, - это лучшее, что случилось с регионом за последние годы. Фабрика лжи, десятилетиями отравлявшая воздух, штамповавшая поколения солдат для чужой войны и превращавшая религию в оружие, теперь сама оказалась под судом. И Баку может наблюдать за ее судебными неприятностями без малейшего внутреннего конфликта - с тем холодным, почти хирургическим спокойствием, с каким смотрят на то, как рушится конструкция, построенная на чужих костях, на чужой земле и на чужой крови. Пусть судят. Пусть разбирают по косточкам. Это даже не месть. Это просто справедливый итог.

Конструкция обвинения тонкая. Лишение сана - акт канонический, и Страсбург в делах об автономии религиозных общин, статья 9 в связке со статьей 11, обычно встает на сторону церкви против государства. Ереван эту жалобу, вероятно, проиграет - лет через пять, при цене вопроса в несколько десятков тысяч евро компенсации. Проигрыш в Страсбурге не сделает подсудимых политически невиновными; он лишь зафиксирует, что инструмент выбран неаккуратно.

Сама последовательность действий властей выглядит логичной для государства, проигравшего войну и решившего разобрать механизмы, которые к этой войне вели. Отмена дипломатических паспортов епископов в 2018 году, снятие государственной охраны с Католикоса в 2020-м, изъятие "Истории Армянской церкви" из отдельной школьной программы, уход церкви из тюрем в 2024-м и из армии в 2024-2025 годах - последовательная деклерикализация государственных институтов. Европейские нормы такому набору не противоречат ни в одном пункте.

Заявление епархии Аргентины и Чили, распространенное накануне процесса канцелярией центрального управления, говорит о грубом вмешательстве в священную миссию церкви и о нарушении конституционных принципов свободы вероисповедания. Осуждение отправлено из Буэнос-Айреса. Ценность его ровно та, какую имеет бланк, отправленный за одиннадцать тысяч километров.

Хотя смысл в этих бланках есть, и вполне практический. Католикоса избирает Национальный церковный собор, состоящий из делегатов епархий, причем большинство мандатов в нем принадлежит мирянам, а заметная часть кафедр находится за пределами Армении - от Северной Америки до Южного конуса. Голосов у ереванской прокуратуры там нет. Отсюда и подсудимый архиепископ из Сиднея, и внезапная активность диаспоральных канцелярий: считают будущие бюллетени.

7 августа не решится ничего: предварительное слушание закончится назначением новой даты, существо дела уйдет в осень. Приговора до конца 2026 года не будет, лишения свободы не будет вовсе, поскольку никому в правительстве не нужен узник в клобуке. Улица завтра тоже не поднимется: у ворот Первопрестола соберется не больше нескольких сотен человек, и это будет главная новость дня. К весне 2027 года армянская политика будет спорить о созыве церковного собора и о выборах 133-го Католикоса, а не о приговоре судьи Манукяна. Кто соберет этот собор, если Эчмиадзин откажется его созывать, внятного ответа нет ни у кого, включая правительство.

В стеклянных лабиринтах Страсбурга я видел, как эти облаченные в рясы тени прошлого с постным лицом клянутся докладчикам, что их царство "не от мира сего".

А час спустя в прокуренных кулуарах те же самые руки, еще пахнущие ладаном, суют под стол списки "желательных поправок" - будто священные свитки, только вместо Евангелия там политический торг.

Профессия, говорят. Но претензия возникает ровно в ту секунду, когда политику начинают спрашивать по политическим правилам, а не по правилам церковного двуличия.

Адвокат Ара Зограбян 30 июля вытащил из пыльного подвала истории призрак Хорена I Мурадбекяна - того, кого 6 апреля 1938-го задушили агенты госбезопасности.

Сравнение хромает на обе ноги и еще на костылях: Мурадбекян не рычал с амвона, требуя отставки правительства, и его епископы не рвались в премьерские кресла, как голодные псы к брошенной кости. Здесь же - совсем другая игра.

Гарегин II, как сообщил Зограбян 6 августа, сам явится в суд. Ехать ему несколько минут - суд заседает в том же городе, где стоит его кафедра и где он появился на свет в 1951-м.

Удобно.

Из тронного зала Эчмиадзина до скамьи подсудимых - рукой подать.

Стены, которые столько лет слышали его проповеди о смирении, теперь, кажется, только и ждут, когда раздастся стук молотка.